Владимир Волошин: «На Эльбрусе я узнал, что мужчины тоже плачут»

Владимир ― известный спортсмен и предприниматель. Среди его спортивных достижений ― победа на этапе кубка мира Swissultra Deca 2018 (38 км плавание, 1800 км вело, 422 км бег), финиш на пятикратном ультратриатлоне Quintuple 2017 (19 км плавание, 900 км вело, 211 км бег), участие в чемпионате мира IRONMAN на Гавайях. Он четыре раза становился IRONMAN, три раза финишировал на 100-километровом лыжном марафоне URAL IRON 100K, и однажды принимал участие в 300-километровом лыжном марафоне. Финишер 21 марафона, 64 полумарафонов как в России, так и за рубежом.

С 2019 года Владимир каждый год отправляется штурмовать вершину Эльбруса. Дважды гора его «не пустила». Почему? Как изменилась подготовка за эти пять лет и на что делают ставки «железные люди» в горах ― об этом наш разговор.

― С чего начался ваш первый подъем, как это было?

― Лет семь назад я впервые приехал на Эльбрус на встречу предпринимателей. Был очень вдохновлен поездкой, поражен потрясающей природой, видами, воздухом. В один из дней форума мы вместе с предпринимателями поднялись на канатке до станции «Гарабаши». Была солнечная ясная погода. Сумасшедшие виды, голубое небо и ледник, до которого вроде бы рукой подать. Ко мне подошла Зара Марем, организатор этого форума и говорит: «Вот он Эльбрус. Хочешь подняться?» Я ответил, что я никогда не ходил в горы и даже не рассматривал такой идеи. Но она озадачила своим вопросом. Таких поездок было несколько ― каждый раз Зара подходила и спрашивала: «Ну что?»

― Манила вас.

― Она аккуратно спрашивала, не созрел ли я. Ее вопросы в какой-то момент заставили меня погрузиться в историю Эльбруса, узнать, как происходит восхождение. И в очередной раз я приезжаю туда, мы снова поднимаемся на Гарабаши, она снова задает свой вопрос, а я отвечаю: «Кажется, готов». Она говорит: «Отлично! Когда?» Так мы решили собрать команду и подняться на Эльбрус в 2019 году.

Кстати, удивительно, я сегодня общался с теми ребятами, с которым мы были на первом восхождении. Время идет, а группа по-прежнему жива и общается. Людям интересно друг с другом встречаться, путешествовать, ездить. Это уже магия самого восхождения, она имеет долгосрочный положительный эффект.

Первое восхождение ― готовность на все 100

― Как шла подготовка к первому восхождению?

― Мы выбрали даты. Я узнал, что наиболее благоприятный период для восхождения ― со второй половины июля и до середины августа. Мы спланировали, что это будет первая неделя августа.

Подготовили сайт. Решили набрать порядка 20 человек и 10 спасателей плюс старшего гида.

После определения цели начинается визуализация, ты задумываешься, как все пройдет, общаешься на эту тему с людьми. Выяснилось, что добрая половина моего окружения уже побывала в различного рода экспедициях, и каждый из них стал делиться опытом. Все, процесс начался.

Друзья, у которых большой спортивный магазин КАНТ, помогли собрать экипировку. Они рассказали, что есть вещи, которые нужно обязательно купить, и они должны быть персональными. Другие можно не покупать, а арендовать непосредственно в Приэльбрусье.

Группа собралась очень быстро. В начале августа года мы приехали на экспедицию.

У нас тогда была программа ― 8 дней 7 ночей, это был наш пробный шар.

― Как прошло восхождение?

― Сначала были акклиматизационные восхождения. Первый день ходили на гору Чегет, потом переехали на Гарабаши. После первой ночи на высоте 3800 метров утром на завтрак все пришли слегка зеленые. Все жаловались на шум в голове и ощущение, что они всю ночь тусовались в ночном клубе.

Мы сходили на радиальный акклиматизационный выход на 4100 метров в «Приют 11». На следующий день отправились на скалы Пастухова — это высота 4700 метров.

Потом был день отдыха ― учились работать с ледорубами и беседкой со страховочными усами.

И потом вдруг у нас открывается хорошая возможность — мы идем на вершину. Это было в ночь с 7 на 8 августа 2019 года. Когда мы добрались до выполаживания с перил, увидели, что, оказывается, на вершину есть очередь. Как так, еще и в очереди надо отстоять? Оказалось, сами того не планируя, мы штурмовали вершину в международный день альпинизма. Пришлось где-то еще 15 минут постоять наверху, чтобы встать на самую высокую точку горы. Люди приходили и уходили, это была толпа народа.

― Что вас удивило в восхождении?

― Выяснилось, что это сложно. Удивило то, что спускаться еще сложнее.

Как правило, люди выкладываются на восхождении и совершенно не экономят силы для того, чтобы хорошо и безопасно спуститься. В основном все несчастные случаи происходят во время спуска, потому что человек уже потерял много сил и энергии.

Помню, наш старший гид Азнаур Акаев очень ругал ребят, которые в состоянии какого-то тумана шли над нами по склону . Они не использовали страховочные усы для того, чтобы задержаться на склоне в случае срыва. Это было очень опасно, если человек с верхней позиции начинает лететь вниз, и он летит кошками вперед, то зубьями начинает сбивать людей.

У меня возник вопрос ― почему так много туристов-новичков без царя в голове идут в горы? Многие из них, это видно по экипировке, неправильно подготовлены, кто-то вообще идет без гидов. Это же гора ― погода может поменяться в любую секунду, ты можешь сознание потерять. Всегда нужно идти с сопровождением. Выводов было, конечно, очень много.

А поход завершился. На следующий день мы получили значки альпинистов России за восхождение на самую высокую точку Европы. Тогда еще можно было их получить. Сейчас этого нет. Потом ― эйфория, праздник. Мы побывали на вершине, увидели в солнечную погоду потрясающие виды!

Уроки второго восхождения

― Как сложилась вторая поездка на Эльбрус?

― На следующий год произошло то, что обычно происходит у людей, которые когда-то что-то уже сделали и поэтому очень халатно относятся к подготовке. Предполагая, что я уже там был и второй раз тоже поднимусь, совершил целый ряд ошибок.

В тот год у меня почти каждые выходные был то марафон, то полумарафон. Первый день прибытия группы в Приэльбрусье я пропустил, потому что у меня был полумарафон в Москве. После него ― пулей в аэропорт. Ребята уже сходили на один акклиматизационный выход на гору Чегет. Я прилетел вечером и на следующий день мы уже пошли сразу на высоту 3800 метров. То есть я пропустил целую кучу акклиматизационных важных вещей, которые дали о себе знать через три дня. В ночь перед восхождением на вершину меня наглухо вырубило.

― У вас просто было сонливое состояние или чувствовали себя плохо?

― Мне казалось, что я умираю. Начали лезть вены, повысилось давление, была адская головная боль. Ничего не сделать, мне пришлось спуститься. Дальше этих 3800 я никуда не вышел.

В тот год был сделан еще один вывод ― программу акклиматизационных выходов нужно сделать мягче. Как и в первый раз, так и во второй людям при переходе с долины Азау на базовый лагерь на 3800 метров в первую ночь было опять плохо. Посоветовавшись с нашими гидами, с медиками, мы поняли, что надо менять программу. Должно быть больше акклиматизационных выходов.

Нарабатывая опыт

― То есть восемь дней было не совсем достаточно?

― Да, с 2021 года наша программа ― это 10 дней и 9 ночей. С новой программой процент людей, которые поднялись на вершину, стал близок к 95.

Кроме того, мы нашли отель ниже, на высоте 1800 метров. Дело в том, что гипоксия начинается с 2000 метров, а долина Азау, на которой был расположен наш отель ― это 2350 метров. Значит, если человек вернулся с акклиматизационного выхода, он не сможет до конца восстановиться, так как находится в зоне гипоксии.

― Были ли еще какие-то изменения в программе?

― В первый день мы стали делать маршрут до водопада Терскол. В группе ― суперзаряженные ребята: спортсмены, бизнесмены. Все пытаются показать, какие они сильные и быстрые, смелые и отважные. И приходится сдерживать группу. В горах вы должны научиться двигаться медленно. Это тяжело людям, у которых айронмены и марафоны за спиной. Они же вообще железные.

На маршруте до водопада есть жесткое правило: гида не обгонять, и, так как это сингл-трек, тропа, надо идти в той позиции, которую ты занял в очереди друг за другом.

Сколько бы ты ни газовал, тебя вперед не пропустят. Так мы решили еще одну задачу — показать, что нужно беречь силы.

Первый акклиматизационный выход — высота 1800-2600 метров. Во второй день мы идем на гору Чегет — это пять часов с долины Чегет до отметки 3100 метров. Со второго дня люди уже начинают понимать, что это такое ― подниматься пешком в горы.

Через радиальные выходы мы решили еще одну задачу. Люди, которые никогда не были в горах, преисполнены смелости и хотят идти наверх с базового лагеря 3800 метров. «Нас на ратраках не надо поднимать, это незачет, наши друзья говорили, только слабаки так ходят», ― рассказывают они. Мы показываем, что умные люди ходят как раз на ратраках, как раз с 5100. Потому что если вам тяжело в первые дни, откуда вы возьмете силы на восхождение продолжительностью от 10 до 12 часов

Каждый день высота растет. На пятый день люди все-таки начинают понимать, что такое восхождение с базового лагеря 3800 метров до макушки 5642 метров.

И если в первый день 90 процентов говорят, что мы железобетонно пойдем с базового лагеря, то на пятый день 95 процентов склоняется к заброске на ратраках.

― Каким случилось третье восхождение?

― 2021 год запомнился тем, что мы поднялись в нулевую видимость, в молоке. Мы были как снеговики, полностью залепленные снегом. Мы поднимались на вершину в большом снежном облаке.

В 2022 год была потрясающая команда. К нам присоединился Андрей Шмаков, один из первых в России шеф-поваров с мишленовской звездой. Кстати, тогда мы окончательно приняли решение, что если человек идет впервые в горы, то никаких восхождений с высоты 3800 метров, даже не обсуждается. Только с 5100.

В прошлый год, в наше пятое юбилейное восхождение, погода благоволила. Всю неделю солнце, тепло, хорошо, красота. В ночь восхождения мы поднялись на высоту 5400 метров, но за 200 метров до конца развернулись и ушли вниз. Очень резко изменилась погода.

Приняли решение всю группу спустить вниз. Это было тяжело, потому что в команде сплошные победители по жизни ― предприниматели, руководители, они бьют в грудь и говорят, что нет такой погоды, которая способна их остановить. Но горы стояли и будут стоять. Мы должны понимать, насколько рискованно не вернуться с горы. Вы можете быть отрезаны непогодой, и тогда даже спасатели не смогут подняться на помощь.

В итоге у меня лично в копилке пять восхождений ― три успешных, два неуспешных. У нашей группы в целом из пяти лет четыре восхождения, и один раз мы развернулись.

― Даже неуспех ― это все равно своего рода успех в опыте.

― Поражение есть победа, если вы умеете рефлексировать и делать из этого выводы. Мы сделали вывод, что гора нас не пустила, но мы же можем вернуться. Поэтому в 2025 году мы планируем шестое восхождение. В этом году решили пропустить, потому что у многих ребят уже были сформированы планы, а для закрытия гештальта поедем в следующем году.

― У вас одна и та же команда едет из года в год?

— Это разные люди. Кто-то был, например, в 2019, и снова приехал к нам в 2022. Бывает, что человек сходил на вершину и говорит: «Ну все, я себе этот пунктик закрыл». Потом проходит время, он понимает, что это была маленькая большая жизнь, внутри которой можно сделать огромное количество выводов по поводу самого себя.

― А у вас какие личные выводы были?

― О, у меня теперь много новых друзей.

― Что узнали про себя?

― И мужчины тоже плачут. Я не ожидал, что когда ты выходишь на дорогу зомби, ― так называют финишную прямую до вершины ― у тебя ком в горле, слезы. И каждый год такое происходит. Откуда вообще, почему здесь? Возможно, из-за того, что ты готовился, терпел, тебе было больно, ты пострадал в чем-то, и вот это слезы такие, знаете, не жалости, а гордости.

Горы требует серьезной подготовки. Я понял, что хочу чувствовать себя хорошо на восхождениях. Мне нужно включать большое количество ограничений по продуктам, напиткам, добавлять тренировки. Восхождение ― это проект.

― Какие дадите советы новичкам?

― Начну с того, чего точно не надо делать. Подвергайте сомнению рассказы людей о том, что это поход на горку. О том, что это легко. Можно встретить истории, что кто-то там забежал, отличное настроение, прекрасное самочувствие ― это ошибка выжившего.

По моему мнению, плановую подготовку нужно начать минимум за полгода.

Во-первых, проверьте здоровье. Вам точно нельзя на гору, если есть сердечно-сосудистые заболевания. Любое высотное восхождение будет усугублять ранее полученные травмы или проблемы, связанные с организмом.

Желательно пройти несколько медицинских тестов. Сдать кровь, сделать электрокардиограмму и на спирографе проверить легкие, их качество и объем.

Второй тест — функциональный, или нагрузочный тест. Он проходит, как правило, в специализированных спортивных центрах, где сначала делают УЗИ сердца, а потом вас облепляют электродами, надевают маску с газоанализатором, и задают нагрузочный тест. Нагрузка повышается, а ваша задача — сохранять, например, скорость движения или частоту кручения педали. Так определяют пять пульсовых зон, в которых работает ваше сердце. Врач ищет ту зону, которая нужна для восхождения ― ее нужно будет тренировать. На этом тесте видно, при какой нагрузке организм очень сильно начинает закисляться, и дальше начинается регрессия.

Во время этого теста еще проводится тест на лактат. Иголочкой берут кровь из пальца или мочки уха, и каждые две минуты делается тест на содержание лактата в крови. Сразу же после вот нагрузочного теста опять УЗИ сердца. Так делается анализ, что изменилось с сердечной мышцей, как она вообще восстанавливалась.

Последний тест не делает вообще никто. Это УЗИ кровеносной системы от пяток до шейного отдела, и на отдельном аппарате УЗИ сосудов головы.

Если обнаружены проблемы, то сначала решается она, а потом уже можно задуматься о восхождении.

Во-вторых, выберите опытную команду, с кем пойдете на вершину. От этого будет зависеть, вернетесь ли вы вообще. Мы ходим на вершину только с гидами, у которых есть подтвержденный актуальный сертификат. Обратите внимание на количество дней для акклиматизации. Мы делаем, опираясь на свой горький опыт, 10 дней и 9 ночей. Если вам предлагают по-быстренькому сбегать на горку, то риски по всем фронтам возрастают кратно.

Старший гид должен быть суперопытным человеком. В нашей команде ― Азнаур Акаев, легендарнейший альпинист Эльбруса. В его копилке больше 200 спасательных операций, он готовит альпинистов в лагере Безенги. Осторожный, грамотный, хороший руководитель. Он не даст спуску, если видит, что люди совершают ошибки или действует, не соблюдая правил безопасности.

Не должно быть никаких соло-восхождений, с друзьями, без гидов. Если вы не профессиональный альпинист, это табу.

В-третьих, не экономьте на экипировке. Новички не понимают ценности правильной экипировки. А от нее будет зависеть, помимо вашей общей физической формы, сможете ли вы вообще подняться. Качество термобелья, подобранных слоев одежды, высотных ботинок, спасательного оборудования. Качество, качество, качество, которое именно разработано для восхождения. В тапочках, в кроссовках, в трекинговых ботинках это сделать не получится. Люди иногда не могут продолжить восхождение, потому что они замерзли.

― Вы уточняли, что часть экипировки можно взять в аренду. Что можно арендовать, а что должно быть личное?

― В прокат в Приэльбрусье можно взять крупногабаритные либо дорогостоящие вещи. Я беру в аренду высотные ботинки, потому что их стоимость в рознице обычно свыше 100 000 рублей. Также кошки, ледобруб, беседку на пояс со страховочными усами и карабином, спальный мешок, верхонки ― варежки, которые надеваются на перчатки.

Из крупногабаритного с собой я везу трекинговые палки, но они у меня уже боевые. Тоже копят трофей. Беру пуховку, но пуховки тоже дорогие, их можно арендовать. Еще из одежды ― термобелье, флисовая куртка, штормовка, разного рода носки для восхождения, бафы, маска, шапки, пуховка, куртка среднего слоя, перчатки.

― Сколько в среднем понадобится денег для восхождения, если мы берем профессиональную группу с гидами и наше восхождение будет 8-10 дней?

― У нас в группах, где я являюсь трек-лидером, это от 250 000 рублей. Да, кратно дороже, чем по рынку, но мы платим за удобство.

Как только мы перебираемся в базовый лагерь, уровень комфорта становится очень аскетичный. Зная, что будут возражения по поводу комфорта наверху, мы делаем максимально комфортные условия проживания внизу. Мы селим в очень хорошую гостиницу с очень хорошей кухней и питанием, с очень хорошими кроватями, сервисом, видами. У нас всегда до радиальных точек выхода есть трансфер.

В базовом лагере мы живем в нацпарке. Это вагончики, в которых селятся обычно по 4 человека, но мы выкупаем их и ребята живут по двое. Потому что люди храпят ― а высыпаться критически важно, раскладывают вещи, которые могут излучать ароматы.

Опять же, свою цену имеет там хорошее питание, ратрак, проживание в хорошем отеле после штурма. Мы просим ребят остаться еще на день ― в программе баня, ужин, награждение, выдача сертификатов. Важно, чтобы люди вернулись домой довольные и счастливые. А еще это вопрос качества и безопасности. В цену входит оплата лучших гидов.

Я знаю, что некоторые ходят за 30-50 тысяч рублей, но они будут жить в вагончиках на 12 человек внизу.

Каждый решает сам, но я считаю, что сервис и безопасность дешевыми не будут точно.

― Какое воспоминание самое яркое для вас? Понятно, что команда, красота вершин, но может быть, что-то еще?

― Самое яркое ― это люди. Например, однажды в соседнем домике жил Федор Конюхов. А в одном из наших восхождений мы встретили Рената Акбаева ― это парень без ног, который поднялся на вершину на руках.

Иногда встречаешь друзей, с которыми никак не мог пересечься внизу.

Люди, природа, эти тени вершины — будто награда за то, что вы выбрали Эльбрус и сделали его целью в жизни.

В материале использованы фото из личного архива Владимира Волошина, а также с shutterstock.com.