«Помория»: как в заброшенную деревню у Белого моря возвращается жизнь

В деревне Красная Гора постоянно живет лишь один человек, летом ― около тридцати, а онлайн, благодаря телеграм-каналу «Помория» ― четыре тысячи.

Канал о любви к Русскому Северу и особенно к одной деревушке на берегу Белого моря возник практически случайно ― как место для хранения всех видеоматериалов о поездках на малую родину. Неожиданно это оказалось интересно многим, и теперь Саша Орлова рассказывает подписчикам о том, как живет Красная Гора, снимает интервью с людьми, увлеченными Севером, и делится знаниями о жизни Поморья.

«Мое сердце принадлежит Северу», ― первое, что говорит Саша на просьбу представиться. Квартира в Москве, смм-агентство на двоих с мужем, работа нон-стоп ― так вполне классически живет девушка в течение года, но все меняется, когда летом она уезжает в деревню.

― Что вас связывает с Красной Горой?

― В Красной Горе родилась моя бабушка. Она была десятым ребенком, а всего детей было одиннадцать. В 45 лет моя прабабушка родила последнего ребенка.

Все дети разъехались кто куда. В соседнем поселке Нёнокса моя бабушка познакомилась с дедушкой, который служил там, а сам был из Москвы. Она с ним уехала в Москву. Мою маму с восьми месяцев каждое лето привозили в деревню, к ее бабушке, как и остальных внуков.

Когда прабабушки не стало, все стали ездить реже. Когда родилась я, бабушка каждое лето приезжала сюда со мной. Дом, в котором она родилась, уже был разрушен. Мы ездили в небольшой домик, который дети построили прабабушке.

Когда мне было 10 лет, родились братья-двойняшки, а еще через год ― сестренка. У папы возникла идея построить большой дом для всей нашей семьи. С того момента каждое лето мы ездим в Красную Гору ― я, родители, мои братья, сестра, мой муж. Бабушка стала бывать там реже, ей уже тяжеловато добираться. Никакого общественного транспорта до деревни нет.

Красная Гора находится на берегу Белого моря на очень большом удалении от цивилизации. В 80-е годы прошлого века поселение признали нерентабельным, и всё начали закрывать: рыбхозы, колхоз, людей практически вынудили уехать из деревни.

Сейчас очень много тех, кто хотел бы ездить в Красную Гору, но не ездит.

― Из-за отсутствия транспорта?

― Во-первых, из-за труднодоступности ― это создает множество проблем. Во-вторых, там не круглосуточное электричество. В-третьих, нет магазина. Мы, например, привозим с собой огромный запас консервов, круп и овощей. То, что может долго пролежать и не испортится.

Те, кто за рулем, может хотя бы доехать до райцентра, Пертоминска, и купить что нужно. Но, например, с мая по сентябрь в деревне живет дядя Гена Васильев с женой. Когда мы там, то, конечно, привозим им продукты из магазина, они что-то заказывают. А если нас нет, то дети им как-то посылки отправляют. Это очень непросто.

― Сейчас деревня больше похожа на дачу?

― Сложно ее воспринимать как дачу с учетом труднодоступности. Получается, такая супердалекая дача.

― Как возникла идея телеграм-канала о Русском Севере в целом и Красной Горе в частности?

― «Помория» родилась совершенно странным образом. Два года назад мы в начале сентября ездили на несколько дней в деревню ― я, мой супруг, подруга, папа и папин водитель. Мужчины строили пристройку, а мы с подругой реставрировали некоторую мебель.

Мы едем обратно, и папа мне говорит: «Скинь видео, как мы мальчиками в июне ездили». С каждой поездки мы привозим много материала и делаем видеоролики. Я стала ворчать на папу, что мне постоянно приходится вспоминать, где какое видео находится, искать ссылки. И тогда Коля, мой муж, говорит: «Давай сделаем блог, куда будем вместо Яндекс-диска загружать все видео, и папа сможет в любой момент находить нужные ему ролики». Я согласилась. Пока ехали, думали над названием.

А дорога неблизкая, путь от Архангельска до Москвы — это 1250 километров. Сначала думали над True Pomor ― настояший помор. Но если много раз это повторяешь, какое-то странное слово получается.

И тогда папин водитель, безумно образованный дядечка, практически шепотом говорит: «Помория» ― «Что-что?» ― «Ну, Помория. Помор и я».

Я понимаю, что он сказал гениальную вещь. И все, я начала создавать канал. Думаю, что добавить в описание. А он снова тихо-тихо: «Холодный край с горячим сердцем».

Так мы сделали канал. Я быстро нарисовала логотип, выложили несколько видео и разослали ссылку знакомым. Так появились первые 30 подписчиков.

Через месяц мы с Колей уехали в деревню на месяц, снимали видео, что-то выкладывали. К концу поездки на канале оказалось больше 100 подписчиков.

Потом начали выкладывать все, что делаем. Когда проекту было полгода, нам позвонили из министерства культуры Архангельской области и пригласили на туристическую выставку. Вроде небольшое событие, но сам факт, что нас заметили, был приятный.

― Когда вы рассказываете о деревне, появляются ли желающие побывать в Красной Горе? Возможно ли это?

― Такие бывают, и некоторые даже приезжают. В этом году молодой человек спросил, есть ли у нас клуб или школа, где можно переночевать. Папа много лет назад купил клуб, чтобы сохранить его ради исторической памяти, поэтому мы открыли ему клуб. Молодой человек путешествовал по Летнему берегу Белого моря и дня три прожил у нас.

Но массово ― нет. Мы думали о том, чтобы сделать там небольшую туристическую базу, на это есть спрос. Но мы еще не поняли, готовы ли делиться местом. У нас были достаточно многолюдные мероприятия. Мы делали фестиваль-шествие по мотивам Славы Полунина, и в тот заезд 25 человек в палатках жили у нас на участке. Было непросто.

В этом году мы были только своей семьей. Если делать из Красной Горы бизнес, придется согласиться с тем, что это не будет уединенным местом только для нашей семьи. Мы все еще в раздумьях.

― Вы говорите, что придется делиться местом. А чем именно? Что вас туда тянет? Для чего вы туда ездите?

― Во-первых, меня тянут мои корни. Я ощущала это с самого детства. Первым делом, когда я приезжаю в деревню, иду на кладбище. Там похоронен мой прадедушка, бабушкина сестра, прапрадедушка. И меня всегда вдохновляет, что мы приезжаем на землю предков. Через быт, через вещи я чувствую, что эти все люди рядом.

Во-вторых, благодаря тому, что там нет связи и цивилизации, получается самый настоящий отдых. Да, есть быт, нужно приготовить еду, убраться, но параллельно можно сходить за ягодами, за грибами, искупаться в озере, пожечь костер на море, посидеть на берегу.

В-третьих, сама природа. У нас есть любимые места: речка Чукча, дюны. Я могу сидеть и часами смотреть вдаль. Это все очень умиротворяет, успокаивает, потому что, как ни крути, мы жители мегаполиса.

Мы с вами разговариваем, а у меня за окном Третье транспортное кольцо. Еле тащится, все друг другу гудят. Едут поезда МЦК. Все очень шумное. Всего так много! Надо мной живут люди, подо мной. Даже из окна торчит соседний дом.

А Белое море дает спокойствие и умиротворение. Иногда знакомые говорят: «Зачем тащиться в такую даль, когда можно проехать 20 километров за МКАД, свернуть поглубже, в эко-отель, и кайфовать»?

― И в чем же разница?

― Понять, почему я стремлюсь туда, могут только те, кто был в Красной Горе. Однажды к нам приезжали друзья родителей. Они ехали со скепсисом: ну что отличает это место от Карелии или Мурманска? А уезжали с просьбой вернуться в следующем году.

Наш участок стоит прямо на берегу озера ― между морем и озером. Мы каждое утро выходим на веранду и видим этот простор. Озеро длиной семь километров в какой-то момент поворачивает, и от этого кажется, что оно бесконечное. За спиной шумит море.

Я стараюсь ездить в Красную Гору далеко не один раз в год, рекордными стали восемь поездок. И каждый раз, приезжая, я хочу целовать землю, обнимать деревья, потому что это все ― мое, родное.

― Значит, дело в том, что это ваша Родина, ваши корни. Прекрасно само место, природа и отдаленность от цивилизации?

― Да. Хотя ни мой папа, ни Коля никакими корнями с Красной Горой не связаны. Папа, побывав там один раз, влюбился раз и навсегда, построил дом, вкладывает в развитие и в поддержание жизни деревни много сил. Они с моим мужем ездят на Север чаще, чем мы с мамой. То им мост надо починить, то что-то покрасить. «А поехали?» ― «А поехали!». Есть что-то необъяснимое, загадочное, мистическое в самом месте. Оно действительно притягивает магнитом.

Мы шутим, что офлайн в Красной Горе живет один человек, а онлайн ― четыре тысячи. Подписчики с удовольствием следят за тем, как мы восстанавливаем дом, какие я выкладываю виды. Даже через экран ощущается этот кусочек магии.

― Не рассматривали вариант уехать жить деревню насовсем?

― Это очень романтизированный вариант. Очень часто в блоге мне на это пеняют: «Нельзя любить Север, живя в уютной Москве! Нельзя о нем рассказывать, не зная проблем, не находясь здесь и сейчас». Возможно, в чем-то эти люди правы, но они не могут запретить мне любить Север.

Теоретически наша работа может быть удаленной, но, например, мы проводим съемки в Москве каждый день. А чтобы уехать на полтора месяца летом в деревню, месяцами работаем круглыми сутками.

Кстати, я думала о том, чтобы пожить в Архангельске и путешествовать в разные точки Севера. В конце марта мы с мужем были там по делам в течение недели. После этой поездки я предложила пожить там полгодика. Мы даже начали думать об этом, но через несколько дней я узнала, что беременна. Сейчас на восьмом месяце. Это тоже создает множество причин жить не на Севере.

Вопрос, конечно, очень понятный. Иногда я представляю, что живу в деревне месяца три. Переделали все дела. Покосили всю траву. Покрасили все дома. А дальше что? Человек без работы жить не может. В деревне нет связи и интернета. Дозвониться куда-то можно, только поймав связь на горе, и то, если очень повезет. Поэтому я бы с удовольствием переехала, но лет через 50.

― Какие-то вещи лучше любить на расстоянии.

― Возможно, так, да. Если бы в деревне был колхоз, рыбный промысел, жили люди, работал клуб, библиотека, школа ― тогда я бы нашла чем заняться. Для меня основополагающее в жизни ― это работа, я без работы не могу.

Наша деревня, к сожалению, практически полностью вымерла. Там нет никакой привычной нам жизни. Зимой раньше жил один человек, Ваня, сейчас двое.

― Вы ведь сделали интервью с единственным жителем деревни? Как возникла идея снимать интервью?

― Да, первое интервью с Иваном Дурягиным. Второе ― с дядей Геной. Есть еще несколько интервью в серии «Увлеченные Севером». Несколько материалов в работе, до них не дошли руки. Все-таки «Помория» ― это исключительно социальная история. Кормит нас наша основная работа. А благодаря «Помории» мы выиграли небольшой грант на создание сайта генеалогического древа, который скоро будет готов.

― Расскажите подробнее, пожалуйста.

― Мы с мамой несколько лет очень плотно занимаемся историей нашей семьи. А так как все связаны между собой, то параллельно у нас собралась информация обо всех семьях в деревнях Летнего берега.

Год назад Кенозерский заповедник позвал нас поучаствовать в семинаре «10 шагов к успешному проекту». Мы выиграли 96 тысяч рублей на создание портала. Деньги небольшие с учетом того, что смета составлена на 600 тысяч, однако мы смогли сделать так, что сайт скоро заработает.

― Что на нём будет?

― На Летнем берегу в южной части Белого моря находится семь деревень. Мы составили генеалогические древа семей всех семи деревень. Человек заходит на сайт, выбирает деревню. Попадая на страницу деревни, он может почитать о ней, посмотреть старые фотографии, увидеть, как она выглядит сейчас. Спустившись чуть ниже, он увидит список фамилий, которые были в этих деревнях. Кликнув на фамилию, читатель сможет познакомиться с древами семей.

Это дорогая, трудоемкая и трудозатратная работа, которую мы делаем для себя. За этим стоит внутренний интерес и стремление сохранить то, что потихоньку теряется.

Моей бабушке следующем году 70 лет, и, когда ее не станет, будет уже вообще не у кого спросить о прошлом. Пока можем спрашивать, можем искать, делаем это. Очень хочется передавать наследие дальше.

― Что вы помните из своего детства в деревне и что хотели бы передать, показать своим детям?

― Врачи говорят, что я должна родить 1 января. Я уже всех предупредила: летом с ребенком уезжаю в Красную Гору. Мама говорит: «Саша, ему будет полгода» ― «Это неважно».

Если говорить о том, что я помню из своего детства, то, конечно, деревня, бесспорно ― это самые теплые воспоминания. Начиная с того момента, как поезд трогается из Москвы. Ты сидишь и радуешься: «Боже, я скоро всех увижу! Бабушкиных сестер, своих двоюродных братьев и сестер! Мы едем!». Открывается курочка-гриль, бабушка расчехляет почищенные огурчики. И ты понимаешь, что впереди тебя ждут купания в Белом море, купания в речке, куча рыбы.

Скоро будет год, как не стало моего дедушки. Я всегда делала вид, что не любила, но на самом деле очень любила, когда он будил меня в четыре утра со словами: «Пойдем на озеро ловить рыбу». Все спят, а мы выходим из дома. Несмотря на на белые ночи, все равно есть чувство рассвета. Роса на траве, лучики солнца просачиваются сквозь туман. Дедушка с двумя удочками в смешной кепочке. Мне пять лет, я в сапожках. Он погружает меня в лодку. Отплываем. Он обязательно достает из кармана конфету: «Позавтракай». И мы вот два часа на озере, рыба за рыбой. Учит, объясняет, какие у него снасти, где нарыл червей. Потом причаливаем к берегу. Дает мне ведрище, которое я еле могу поднять. Я с этим ведром тащусь домой, и дедушка, вместо того, чтобы сказать бабушке: «Надя, смотри, сколько мы наловили рыбы!», кричит: «Смотри, сколько Саша поймала!». Хотя я ни одной удочки не смогла выдернуть.

Или когда мы с бабушкой ходили в лес, я с таким трепетом наблюдала за тем, как она в нем ориентируется, как она понимает, куда идти, где свернуть. Как она выходила на нужные полянки, потому что с детства знала, где что растет ― где морошка, где малина.

И самый трогательный момент, до сих пор ― вечера на море. Мы приходим, разжигаем костер, поем песни, водим хороводы, танцуем, строим из песка.

Маленькой я всегда могла молча наблюдать за тем, как бабушка разговаривает со своими родными. С огромным трепетом вспоминаю: вечер, зажгли свечи. Все сидят за круглым столом, а я ― на небольшом диванчике, и слушаю их разговоры. Потом они начинают петь. Тот непередаваемый уют и теплота навсегда со мной.

Конечно, мне бы очень хотелось передать это своим детям, но к сожалению, этих переживаний у них не будет. Они не услышат миллион историй и песен моей бабушки. Но что-то я смогу им передать: мы начали записывать интервью с родными.

Этим летом в деревню приезжала бабушкина сестра, и мы брали интервью у нее. Рассказывает: «Мне было шесть лет. Мы с подружкой пошли за морошкой за семь километров от деревни. Каждая насобирала по огромному ведру ягод. Ушли рано, ни свет ни заря, и настолько устали это тащить, что к вечеру не дошли до дома. Дошли только до горки, а подниматься в деревню сил не было. Поставили ведра и легли рядом. Когда родители пошли на поиск, нашли нас внизу с этими ведрами».

Бабушка часто рассказывает историю, что одну из ее сестер моя прабабушка родила, когда с двумя подружками пошла за морошкой. Пошла за ягодами, а вернулась с ребенком.

Я восхищаюсь своими предками. Когда случаются какие-то проблемы, всегда думаю о том, что когда была война, у моей прабабушки было уже шесть детей. Ей нечем было их кормить. Карточки на вино, которые получала, она обменивала в военной части на корку хлеба. Поэтому какие-то мои проблемы ― вообще не проблемы.

― Кажется, вы мотивируете людей не только открывать Север, но еще и возвращаться в родные места.

― Да, я не говорю о том, что Север и тем более моя Красная Гора — это лучшее место на планете. Я за то, чтобы мы не забывали свою Родину, чтобы мы за ней ухаживали. Если наше поколение не будет этого делать, и мы не будем подавать пример своим детям, то ничего не останется.

Мы приезжаем в Красную Гору, и мои братья сразу идут косить траву. Покосили. Идем на кладбище, срываем все, что там растет. Красим заборчики, убираемся, моем. Это настолько само собой разумеющееся. Вот этот уход за Родиной для меня очень важно передать.

Знаете, когда появилась «Помория», появилось и много знакомств. И мне часто рассказывают: «Я десять лет не была в деревне, куда к бабушке ездила маленькой». После разговора решаются поехать. Потом звонят и говорят: «Я в шоке, трава выше меня ростом. Дом покосился, в него уже не зайти». Хочется спросить: а вы не в курсе, что если за чем-то не ухаживать, оно умирает? Мне кажется, «Помория» имеет развитие, потому что людей это заряжает возвращаться в любимые места.

Мы стараемся сохранить это место. Как я покажу своим детям рай на земле, если Красная Гора будет запущена? Но, к сожалению, много чего сделать своими силами не можем. Физически не получается.

― Вы ведь не можете всю деревню восстанавливать одни...

― Следующим летом хотим позвать волонтеров. Предоставим им еду и жилье, чтобы они помогли нам мало-мальски благоустроить деревню.

― Вы говорили, что туризм может лишить вас уединенности. С другой стороны, это может оказаться новым витком жизни для Красной Горы.

― Так и есть, да. Кроме того, это дало бы людям рабочие места в том же Пертоминске. Но знаете, мы столкнулись с тем, что многие хозяева не готовы прощаться со своими домами и земельными участками.

Мы недавно купили с мужем дом в деревне, уже для нашей маленькой семьи. Решили, что попробуем купить не один, а несколько, и сделать гостевые дома. Многие владельцы отказались продавать их, несмотря на то, что сами туда не приезжают годами.

Как нам потом рассказали в Кенозерском заповеднике, эта ситуация сложилась не только у нас, а во многих умирающих деревнях.

― Земельный участок на берегу Белого моря, даже если ты совсем ничего с ним не делаешь, оставляет надежду, что однажды ты туда приедешь.

― Возможно. В этом году в деревню приехала семья, которая до этого не была в Красной Горе много лет. Они покосили всю траву, покрасили дом, поставили новый забор. Мы пришли знакомиться, и хозяева рассказали, что приняли решение ездить в Красную Гору каждый год.

Я была бы рада, если бы люди вернулись. Окей, не продавайте ничего, но возвращайтесь. Косите, красьте, ставьте хорошенькие заборчики. Это очень здорово, если деревня оживет хотя бы в формате дач.

Беседу вела Адиля Зайцева